" />

                                          Он шёл по пространству, лишённому тверди,
                                          он слышал, что время утратило звук.
                                                                                              И. Бродский

Может быть, мы ещё с тобой свидимся, милая, позже –
в недоступных «разумным» приматам Стигийских лугах,
и под радугой в белых цветах, мёдом пахнущих, лёжа,
будем вновь целоваться под хор очарованных птах.

Что я помню из фильма о нас? Голубой олеандр
на пастельном холсте над постелью и бархат портьер,
голубое бельё на полу… Остановленный кадр.
Впрочем, нет. Ещё помню дрожащий в руке револьвер.

А ещё вспоминаются двое, идущие пляжем,
только двое они, вдоль прибоя по кромке песка,
оставляя следов отпечатки, друг друга обнявши,
и на влажных телах – ни единого ткани куска.

Ах, увы, Ренуар им не встретился или Редондо!
Море цвета берилла и неба вечерний кармин,
паруса вдалеке, афалин пируэтное rondo,
шелестящее lento прибоя и музыка «Queen»…

Что-то душно становится, влажно… Бывают ли грозы
в этих странных, таких иллюзорных для взора краях?
А ещё почему-то хотелось бы плакать, но слёзы
только давят удавкою горло – и нет их в глазах…

Или вдруг вспоминается ночь – Мариинский театр,
и пустынная площадь под снегом и розы в снегу,
Новый год, с аметистом кольцо… Остановленный кадр.
Впрочем, нет, ещё привкус ванили целуемых губ,

когда пьяно катались всю ночь с бубенцами на тройке –
с карамельным ликёром заснеженным сном площадей,
пустырями проспектов, Невой, по Фонтанке и Мойке,
целовались и пели: «Ямщик, не гони лошадей…»

Ещё помню стихи: «О, весна без конца и без краю,
без конца и без краю мечта…» – чьи же это стихи?
И всё реже уже имя Джесси с трудом вспоминаю –
чьи родные собачьи черты проступают в ночи…

Голубой оплывающий сумрак по синим обоям.
Пачулиновый дым, тишины голубой пластилин.
Южной ночи нуар и молочная пена прибоя.
Голубой олеандр. «Olivia»¹. Музыка «Queen»…

Я не знаю, мой друг, в какой ныне стране обитаю.
В летаргию ли впав, наблюдаю готический сон,
в голубых ли своих наркотических грёзах витаю…
Я не знаю – ктó я. И не ловит сигнал телефон.

И я мало что помню, увы… Я забыл даже имя
своей матери, чья мне чужда материнская кровь…
Я куда-то иду сюрреальной тропой пилигрима –
в этих словно лишённых пространства краях без краёв.

И текучее время залипло тягучей смолою,
и могучее древо на бреге багряной реки
осыпало в огонь серебристую бренную хвою,
и холодные воды качали с надгробий венки.

И солёные капли печали исторглись из недр –
и поплыли, и заколыхались трава и цветы,
и Пегас белогривый, катаясь, мял мяту и клевер,
и Мадонна с венком выходила нагой из воды…

____________________________
¹Марка итальянского женского белья.